Детство, опаленное войной

27 августа 2019 - Администратор
article3934.jpg

Война и детство - две вещи, которые никогда не должны пересекаться. Что страшнее можно себе представить, чем дети на войне? Их детские глаза видели многое: страх, голод, смерть. Каждый, кто пережил эти страшные годы, может рассказать свою историю. Но все эти истории объединяет одно - этим детям пришлось слишком рано повзрослеть. Сейчас тем, чье детство пришлось на страшные годы войны, уже много лет. Но они до сих пор не могут спокойно смотреть по телевизору кадры военной кинохроники или фильмы о войне. Слишком глубокая рана осталась в их душах.


Когда началась война, Тамаре Прохоренко (в девичестве Кузнецовой) было всего одиннадцать лет. Родилась она в Перми, но по роковому стечению обстоятельств к началу войны оказалась на Украине. С детства Тамара была болезненным ребенком. Очень худая и маленькая, страдала постоянным воспалением легких. Мама боялась, что дочка не выживет, и, чтобы поставить Тамару на ноги, повезла ее на Украину к своей сестре. Благоприятный климат и фрукты должны были помочь девочке окрепнуть. Сестры не виделись долгое время, встреча была бурной. Тетя Ира очень радовалась гостям, в ее семье детей не было, и она приняла племянницу как родного ребенка.

 

- Домик у тети Иры был небольшой, крытый соломой, - вспоминает Тамара Павловна. - Муж ее работал путейцем на железной дороге. Утром тетя доила корову, как только встану, поила меня свежим молоком. Потом отправляла в сад кушать фрукты. Было начало лета, начали поспевать черешня, вишня, ранние яблоки. Уже через неделю я поправилась. Лицо округлилось, появился румянец. Тамара прожила там с мамой около недели, как началась война. Украинская деревня, где жила тетя Тамары, оказалась одной из первых на пути немецкой армии. - Маме надо было возвращаться на работу, - рассказывает Тамара Павловна. - В то время с этим было очень строго, за прогулы судили. Тетя попросила, чтобы я осталась у нее, пока не поправлюсь. А потом, когда кончится война, мама приедет и заберет меня.

 

Никто не мог и предположить, что война продлится так долго, что многое придется пережить советскому народу за это время.

- Сначала в деревню приехали два или три мотоциклиста, - продолжает Тамара Павловна. - Они объехали все кругом и уехали. На другой день приехало человек восемь на мотоциклах.

 

Они ходили по домам, просили у населения яйца и молоко. Люди, опасаясь за свои семьи, отдавали, что они просят. Потом приехали еще человек пятнадцать-двадцать, стали вести себя нагло, занимали дома что получше. Немцы стали вырубать фруктовые деревья, ходили по домам, забирали поросят, гусей, кур. Немецкие солдаты не церемонились с местными жителями. Они грабили и уничтожали государственное и общественное имущество, выгоняли мирных жителей из их домов.

 

Люди были вынуждены проживать в неприспособленных помещениях, землянках. У них отбирали теплые вещи, продукты, скот. Кто мог, уходил в леса в партизаны, в деревнях зачастую оставались только женщины, старики да дети. Многие деревни были сожжены дотла, а жители уничтожены.

 

- Потом приехал старший, всех жителей насильно выгнали на улицу, - рассказывает Тамара Павловна. - Я постоянно спрашивала: "Тетя Ирина! А что нам будет?" Тетя успокаивала: "Да ничего не будет, просто нас перепишут и распустят по домам». Всех жителей этой деревни завели в склад, подготовленный под будущий урожай зерновых. Пол зацементирован, стены побелены, крыша покрыта черепицей.

 

- Здесь нас держали трое суток, - говорит Тамара Павловна. - Воздуха не хватало, черепица на солнце нагревалась, очень хотелось пить. Ночью приходилось спать на цементном полу. У меня тетя была большая, а я совсем маленькая. Она меня на колени положит, укроет своей широкой юбкой, так мы и спали.

 

Через трое суток немецкие солдаты открыли ворота и приказали всем выходить. Один мальчик лет тринадцати пытался бежать, его тут же расстреляли. Все были просто в ужасе. Пока жители деревни сидели взаперти, немцы подожгли хаты. Кругом пахло гарью, нечем было дышать. Всех вывели из склада, а куда повели – никто не знает. Тамара за трое суток так ослабла, что на ногах держалась с большим трудом.

 

А тетя ее поддерживает, на руки взять не может, а только приговаривает: "Пожалуйста, не упади!" - Я спрашивала тетю: "Наверное, нас расстреливать будут?" Тетя успокаивает: "Нет! Сейчас приедет их начальник, и нас отпустят".

 

Пришла машина, немцы стали забирать детей от тринадцати до восемнадцати лет, чтобы увезти их в Германию на работу. Их отнимали у матерей. Сколько тут было слез… У тех, кто остался, стали забирать золотые изделия. У кого снимали кольца, серьги, у кого живьем выдирали золотые зубы. Потом пришла машина с вооруженными солдатами. Они построились в шеренгу и заставили людей встать вдоль оврага, который заранее выкопали бульдозером.

 

- А тетя меня прикрывает своей широкой юбкой и отталкивает от себя ближе к краю. Потом приехал их начальник и отдал приказ к расстрелу. Но я уже этого не помню, видимо, раньше потеряла сознание и упала в ров, выстрелов уже не слышала. Девочка очнулась в яме только ночью, почувствовала на себе что-то тяжелое.

 

С большим трудом выбралась из-под тел, потом из ямы, но на ней не было ни одной царапины от пуль. Тамара услышала звук приближающегося поезда и пошла в сторону железнодорожной линии. Пробиралась, как могла, где ползком, где бегом. Постоянно местность освещали прожекторами. Как только приближался луч света, падала на землю и замирала. Так Тамара добралась до лесонасаждения, за которым начиналась другая деревня. Перебралась через железнодорожную насыпь, скатилась вниз, ободрала все бока, руки, ноги. Пошла в эту деревню и постучала в дом.

 

На стук вышла женщина-украинка, увидела девочку и спросила по-украински: "Что случилось с ребенком?" Тамара просила: "Спасите меня, пожалуйста! Напоите меня водичкой!" У них во дворе стояла большая бочка с водой. Женщина сняла с ребенка всю грязную одежду, посадила в эту бочку и стала отмывать. А Тамара не может удержаться, пьет воду. Женщина дала знать, что не надо пить эту воду, она грязная. Потом завернула девочку в свою кофту и занесла в хату.

 

Эта деревня еще не была занята немцами, но все знали, что соседнюю деревню расстреляли. Женщина дала Тамаре полстакана молока и две картофелины, хлеба ни у кого не было. - Она все думала, куда меня спрятать, - вспоминает Тамара Павловна, - говорила, что скоро пойдет полицай. А полицаем был кто-то из местных жителей. Раньше печки у них были большие, и хозяйка меня спрятала в эту печку, сверху закрыла хворостом. В дверь постучали. Полицай зашел в хату, видимо, искал посторонних.

 

Женщина сказала, что у них никого нет, и он ушел. Она не показывала меня никому, даже если приходила соседка. Каждый раз я пряталась в печи. Ночью я не раз слышала тихий стук, наверное, это были партизаны. Как-то ночью в окно постучали. Женщина опять спрятала Тамару в печь. Зашел мужчина, хозяйка стала собирать узелок. Она надела на девочку свою кофту, платок. Они вышли на улицу, их там ждал еще один мужчина. Он взял ребенка на руки, и они пошли по огороду. Партизаны с ребенком дошли до железнодорожных путей. Вытащили спрятанную в лесу дрезину.

 

Чтобы обезопасить свое передвижение, им приходилось часто останавливаться, прислонять ухо к рельсам, чтобы услышать приближающийся поезд. Как только услышат приближение поезда, прячут дрезину за деревьями, потом опять садятся и едут дальше. В то время часто шли эшелоны с немецкими солдатами. Потом их встретили на конях и повезли дальше. По разговорам девочка поняла, что они едут в партизанский отряд.

 

В партизанском отряде вместе с Тамарой было двенадцать детей, все они чудом избежали гибели. Кормили их, чем придется, картошки и хлеба не было. Долго на одном месте отряд не задерживался, вечером снимались со стоянки и передвигались дальше. Сами того не подозревая, дети участвовали в боевых заданиях. Был железнодорожный мост через реку, который надо было подорвать.

- Дед Остап, старший из партизан, - вспоминает Тамара Павловна, - нас спрашивает: "Хотите, дети, купаться?", и мы, радостные, с визгами плещемся под мостом, играем, в песок зарываемся. А с нами был мальчик лет 14, он, как только зашел в воду, так сразу и поплыл, поплыл. Мы резвимся под мостом, а немец навалился на перила и смотрит на нас. Потом нам дали сигнал, и мы ушли в лес, нас увезли. Через некоторое время шел немецкий поезд, и мост взорвали, поезд рухнул вниз. Мы уже позже поняли, что отвлекали внимание, в то время как минировали мост. А этого мальчика больше никто не видел. Видимо, он погиб при выполнении задания.

 

Спустя время партизанам удалось сообщить о находящихся в отряде детях. Над лесом стал летать самолет. Партизаны приготовили костры, чтобы ему приземлиться. С боков делали стойки, чтобы дым не уходил вверх и не выдал местоположение отряда, а сверху был виден только огонь. Приземлился маленький самолетик. В первую очередь на скамейки положили раненых, а дети разместились вокруг, тесно прижавшись друг к другу. Летели долго, привезли детей в Ленинград. Как раз в то время эвакуировали детские дома, и их посадили с эвакуированными детьми в вагон. Вагоны были не приспособлены для перевозки людей, раньше в них возили скот. Но использовалась любая возможность, чтобы спасти детей. С ними были сопровождающие женщины-воспитатели. Во время остановки поезда они прямо в поле разводили костер и варили похлебку, чтобы накормить детей горячей пищей.

 

- Нас привезли в Свердловск, - продолжает Тамара Павловна. - Когда мы приехали, уже стояли лошади, и колхозники разбирали детей по домам. Эти люди нас очень поддерживали. Видели, что мы голодные, холодные, все были раздетые. Все, что у них было: картошка, морковка - варили и нас кормили. Воспитатель расспрашивала детей, кто откуда родом. Тамара сказала, что она из Перми, но точного адреса назвать не смогла, сказала примерно, где живет семья.

 

- Воспитатель подошла ко мне и сказала: "Твоя мамочка нашлась!" Было столько радости! Мама приехала за мной на коне через три дня. Она взяла с собой еще одну девочку, но та была слаба и по дороге умерла. С тех страшных дней прошло очень много лет. Кто знает, где сейчас эти дети? Кто смог пережить все лишения, а кто так и не дожил до зрелости? Сколько людей, столько и судеб. Тамаре Павловне посчастливилось, она не только выжила, но и вернулась к своей семье. Не все истории заканчиваются так счастливо. Эта маленькая девочка выросла, вышла замуж, родила детей, с семьей переехала в Казахстан. Работала в ветеринарной клинике сначала санитаркой, потом врачом.

 

Выйдя на пенсию, в 1992 году она переехала в Курагинский район, долгое время жила в д. Курганчики. И сейчас она рассказывает молодому поколению о своей нелегкой судьбе. Мы слышали множество подобных историй, рассказанных как в документальных, так и в художественных фильмах, книгах, газетах. Но когда лично общаешься с человеком, который сам пережил весь этот ад, ком стоит в горле. Переполняет бесконечное уважение и благодарность к людям, что избавили нас от страшного зла.

 

Наталья НИКУЛКИНА (АП)

Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!