Изломанные жизни

24 марта 2016 - Администратор

Первые поселенцы прибыли в колонию уже в феврале 1933 года. Селились они в промерзших бараках, которые даже по мнению спецкомендата были мало пригодны для жизни. По воспоминаниям, люди испытали настоящий ужас. Везли их зимой, теплой одежды и еды не было. Стылых бараков на всех не хватало. Умирали десятками. Прибывшие были разных национальностей, приезжали не только из Артемовского рудника, но и из Минусинской, Саралинской спецкомендатур и других мест. На июнь 1933 года в колонии было 147 семей (523 человека). В июле этого же года из Саралинской спецкомендатуры прибыло еще 536 человек. Многие умирали, не добравшись до нового места жительства. Другие, несмотря на бесперспективность этого дела, бежали. Например, из Саралинской партии сбежали 36 человек. Но многие ли спаслись?

 

В сведениях об убывших трудпоселенцах на 1 сентября 1933 года значатся 14 умершими, девять – убежавшими, один отправлен на лечение. Бежали люди из колонии в основном на лодках по Казыру.

 

На новом месте поселенцы должны были обеспечивать себя продуктами питания самостоятельно. До них доводился план на производство сельхозпродукции и предметов ширпотреба, который нужно было выполнить в обязательном порядке. План доводился не только на произведенную продукцию, но и на количество нетрудоспособных спецпоселенцев, которых выше плановой цифры быть не могло или таковых не должно быть совсем. Из документов тех лет следует, что большая часть населения были дети. И если труд взрослых использовался в силу возможности, то труд подростков – на все 100%.

 

>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>

«Первыми валили» самые толстые деревья, чтобы их не поднимать, так как сил и техники не было, потом на них укладывали деревья помельче. Одно дерево двигали по 19-20 человек, подкладывая под него деревянные ваги. Так возводили бараки».

Матрена Павловна Бахметьева

>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>

 

Непроходимая тайга и болота, гнус окружали поселенцев. В этих условиях они корчевали землю, готовя ее под посевы. В первый год жизни в колонии они голыми руками раскорчевали 75 га, в 1934 году – 100 га земли, подняли 750 га целины. С большим трудом удалось посадить и убрать зерно и овощи. Комендант отчитывался: «Уборка урожая 1934 года была закончена 14 января 1935 года». Как можно было вести уборку в Сибири в ноябре, декабре и январе в таежной зоне? Наверное, в то время возможно было и такое. Но хоть и вели уборку всю зиму, из-за выпавшего снега не удалось убрать коноплю, картофель и просо. Урожайность зерновых и овощей была крайне низкая, да и что можно было ожидать в тайге, на отвоеванных участках, без техники, удобрений? Только один пример: с 1,25 га было убрано 67, 58 кг капусты.

 

Продуктов не хватало, люди голодали, а в колонию прибывали все новые поселенцы. Причем на основании документов тех лет понятно, что приезжали они без вещей, продуктов, предметов первой необходимости. От голода и непосильной работы умирали целыми семьями. Их хоронили в общих могилах по 10-12 человек. Когда не хватало гробов, тела просто заворачивали в холстину.

 

>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>

«Когда моему старшему сыну исполнилось шесть лет, к нам пришел комендант и потребовал, чтобы я его отправила на работу. Но я не побоялась и ответила ему, что если сын на работе получит какое-то увечье, то комендант будет платить ему пожизненную пенсию. И нас оставили в покое. А подростков всех отправляли на работу – кого учеником к взрослым, а кто покрепче был, давали самостоятельную работу. От недстатка пищи поселенцы собирали прошлогодние колоски и картошку, их перетирали и пекли лепешки. Многие отравились такой едой.

Матрена Павловна Бахметьева

>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>

 

Несмотря на нечеловеческие условия жизни, в колонии шло строительство. Работал лесоучасток, который был основным производством. Лес заготавливали в основном для артемовского рудника и системы Сиблага. Отправляли плоты и пиломатериал в Красноярск. Конечно же, не было никаких приспособлений и механизмов, все делали вручную: валили деревья, обрубали сучки, грузили на подводы.

 

Невероятно, но к январю 1934 года была построена школа, мельница, конный двор, фельдшерский пункт. Строились и бараки, которых должно было быть 92, общей площадью 44 кв. м каждый.

 

 

>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>

«Когда деда забрали в трудармию, продуктов в доме не осталось. Мать Прасковья Григорьевна обессилила: на работу шла своими ногами, а обратно ее несли на носилках. Старший сын Митрофан, мой отец отпросился у спецкоменданта собирать милостыню. Когда он просился на ночлег, то добрые люди ему помогали высушить сухари, а он их перетирал в крошку, которую ссыпал в холщовую сумку. По приходу домой он разводил тепленькой водичкой эти крошки и с ложечки кормил всю семью. Так он спас мать, братьев и сестер от голодной смерти, а многие умирали целыми семьями.

Владимир Митрофанович Бахметьев

>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>

 

Недостаток жилья, одежды, медикаментов, питания сказывались на поселенцах. К тому же сюда отправлялись в основном инвалиды и больные. В объяснительной записке к производственному плану трудколонии за 1934 год указывалось: «230 человек временно не работали за отсутствием обуви, обмундирования и разных болезней». Нередки были эпидемии брюшного и сыпного тифа. Многие болели дифтерией, малярией. А штат амбулатории состоял из одного фельдшера и пяти сиделок.

 

В феврале 1935 года Усть-Можарская трудовая колония была реорганизована в неуставную сельхозартель отдела трудовых поселений. На то время в ней жили 227 семей с 860 едоками.

 

Продолжалось интенсивное строительство. Согласно отчету за 1935 год в трудпоселении уже работали столярная мастерская, кузница, слесарка, смолокурка, сапожная мастерская, кирпичный завод, известковое производство, хлебопекарня, ткацкая, лесопилка, лесозаготовительный участок. Решался вопрос о строительстве бумажной фабрики. Осуществлялось производство дранки, плетение корзин, транспортное, бондарное, столярное и даже кружевное производства. Было изготовлено 450 телег, 450 саней, 1200 полозьев, 600 колес. В дополнение к ранее построенному появились погреба, овощехранилище, парник, хомутная, колесная мастерские, кирпичный тепляк, маслобойка, пихтозавод, детсад, ветпункт, клуб. В клубе был весьма интересный набор культспортинвентаря: два шахматных столика, балалайка, гармонь венская, две гитары, радиоустановка, доска для стенгазеты, доска ударника, доска % выработки.

 

Несмотря на нахождение в ссылке, поселенцы работали более чем добросовестно. Это не удивительно, если учесть, что в ссылке оказывались в основном крепкие крестьяне, умеющие работать. В 1935 году уже было вспахано 825 га земли, посажены подсолнух, свекла, горох, пшеница, овес, ячмень, лен, просо, морковь, репа, турнепс, гречиха, конопля, огурцы. Имелось также тепличное хозяйство – выращивали капусту в парниках. На строительстве работали 380 человек, на лесозаготовках и сплаве – 1404 человека. Была даже организована пожарная дружина.

 

За 1935 год доход трудколонии составил 247 037 рублей, расход – 95 535 рублей. Из чего можно сделать вывод, что содержать такие поселения государству было выгодно, они приносили приличную прибыль.

 

Но государству мало было страданий этих людей. Часть из них попала под очередной каток репрессий. Многие были сосланы еще дальше или расстреляны.

 

На основании постановления Совета Министров от 7 июля 1947 года спецкомендатуры были упразднены. Но по сведениям ГУВД Красноярского края действовали они еще до 1952 года. О том, что ликвидировали спецкомендатуру, поселенцы долго не знали. Жили и работали как прежде, не зная, что они теперь свободны. Власти решили попользоваться рабским трудом, они боялись, что развалится колхоз, который был создан из неуставной сельхозартели и назывался «Колхоз им. Чкалова». Трудовые книжки не отдавали до 1954 года. Зерно из колхоза по-прежнему выгребали подчистую. Амбары стояли пустые. А когда надо было сеять, зерно привозили опять.

 

>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>

 

 

«В нашей семье было семь человек. Я - самая младшая, родилась уже в поселении. Жили очень тяжело, работая не покладая рук, люди получали минимум продуктов. Многие пытались завести свое хозяйство, но почти всю полученную продукцию отдавали государству в виде налогов. Питались в основном овощами.
Хлеба почти не давали, жили на драниках и паренках из овощей. На протяжении всей жизни на мне было клеймо «кулачка». Справку о реабилитации получила в 2003 году.

Анна Еремеевна Ваулина

>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>

 

Когда о свободе, хоть и запоздало, стало известно, люди спешили покинуть эти места. Первыми уехали одинокие, потом потянулись семьями. Кто уезжал к себе на родину, кто селился на территории района. Бараки стали разбирать, сжигать, так ненавистно людям было воспоминание о пережитых трудностях.

 

>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>

«Тянет, конечно, в те места, где прошло детство. Много лет назад ездили на место спецпоселения, но там ничего не осталось, только несколько холмиков, а так вся земля перепахана и засеяна.

Владимир и Николай Гребенюк

>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>

 

Сейчас о том, что когда-то на территории нашего района была трудовая колония, напоминает лишь крест, установленный в память о всех, кто остался лежать в этой суровой земле, и о тех, кому удалось пережить то страшное время. Напоминают о событиях тех лет и едва заметные могильные холмы. Кому нужны были эти жертвы? За что пострадали спецпоселенцы? На этот вопрос вряд ли кто-то ответит. Но главное, чтобы об этом помнили, чтобы больше это не повторилось.

Елена Сухотина

 

 

 

 

 


 


 


 


 

Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!